Молодое поколение Ирана, особенно представители поколения Z, сегодня сталкивается с беспрецедентными экономическими трудностями, которые характеризуются галопирующей инфляцией и катастрофическим сокращением рынка труда. Эти суровые условия значительно обострились на фоне недавних геополитических потрясений, включая двенадцатидневный вооруженный конфликт с Израилем в июне. Последовавшее за этим усиление международных ограничений, связанных с ядерной программой Тегерана, повлекло за собой возобновление санкций со стороны таких глобальных институтов, как ООН, что еще сильнее дестабилизировало внутреннюю ситуацию в стране.
Для молодых иранок, таких как Эльназ и Бита, повседневная реальность определяется изнурительной волатильностью цен, которые описываются как «невообразимые» и меняются буквально каждый день. Сразу после июньского конфликта произошел резкий скачок стоимости товаров, вызвавший волну тревоги в обществе и заметное сокращение доступных вакансий вслед за боевыми действиями и введением карательных мер. В условиях жесткого финансового давления многие семьи вынуждены переходить на строгое нормирование основных продуктов питания — мяса, рыбы и риса — между выплатами зарплаты, чтобы поддерживать хотя бы базовый уровень жизни. Ситуация стала настолько критической, что некоторым гражданам пришлось принять тяжелое решение отказаться от домашних питомцев из-за невозможности покрыть расходы на их содержание и уход.
Статистические показатели наглядно демонстрируют масштаб социальной незащищенности. В то время как официальный уровень безработицы в Иране за 1403 год по местному календарю (начавшийся 20 марта 2024 года) составил 7,6%, положение молодежи выглядит гораздо более тревожным: почти каждый пятый в возрасте от 15 до 24 лет (20,1%) остается без работы в тот же период. Хотя в некоторых отчетах указывалось, что до 80% домохозяйств могут находиться за чертой бедности, данные за 2024 год подтверждают, что около 40% населения живет в условиях нужды — этот показатель неуклонно растет с момента санкционного шока 2018 года. По оценкам МВФ, среднегодовой уровень инфляции с 2020 года стабильно превышает 42%, а национальная валюта, риал, потеряла более 90% своей стоимости с тех пор, как США возобновили санкционное давление в 2018 году.
Личные истории молодых людей раскрывают глубину психологического воздействия затянувшегося кризиса. Эльназ выразила простое, но ставшее почти недостижимым желание — чтобы инфляция прекратилась, и она смогла наконец запланировать летний отдых. Она признается в чувстве зависти к сверстникам из других стран и надеется на воссоединение с семьей за границей, если позволят обстоятельства. Бита была вынуждена пересмотреть свои жизненные приоритеты: от личных амбиций она перешла к фундаментальной мечте о свободе, процветании и экономической стабильности, признавая, что сегодня даже двух зарплат в семье едва хватает на покрытие базовых нужд. Амин описывает скрытое, но повсеместное разочарование среди молодежи, отмечая, что отсутствие горизонтов развития заставляет некоторых выражать готовность к конфликту или даже к прекращению жизни как альтернативе нынешней стагнации. Это свидетельствует о серьезном разрыве социального контракта, и Амин прогнозирует, что в случае любого будущего столкновения сторонники режима могут окончательно отвернуться от него.
Нынешняя экономическая эрозия стала кульминацией многолетнего политического давления и социальных ограничений, которые уже привели к масштабной эмиграции квалифицированных кадров. Текущая обстановка лишь увеличивает разрыв между повседневной борьбой обычных граждан и благополучием привилегированной элиты. Отчеты показывают, что пока народ борется с ростом цен — стоимость мяса и риса в некоторых случаях подскочила на 51% за год — определенные лица, имеющие нужные связи, предположительно наживаются на ситуации, что породило обвинения в адрес «спекулянтов на санкциях». Столь жесткое экономическое давление отодвигает на второй план стремление к политическим и социальным переменам, так как вся энергия среднего класса поглощается ежедневной борьбой за выживание. Будущее этого поколения омрачено страхом, что рядовые граждане возьмут на себя основное бремя любой новой эскалации, что может оставить Иран банкротом и лишить его шансов на будущее восстановление.
